Провинция Юньнань — это уже не Китай, если вы въезжаете сюда с севера, и еще не Китай — если со стороны пограничных государств. Наименее населенная часть Поднебесной расположена по соседству с Лаосом, Вьетнамом и Мьянмой — на самом юге страны. За последнее тысячелетие могучий северо-восточный сосед не единожды завоевывал Юньнань, многократно затем обретавшую независимость. Одно время она фактически входила в состав французского Индокитая. Но так или иначе область сохранила заметную этнокультурную самостоятельность. Больше половины населения принадлежит к 25 племенным меньшинствам, тем же самым, что живут на севере Лаоса, Таиланда и Мьянмы. Китайцы ездят туда поностальгировать — «такой могла бы быть вся моя страна, если бы партия и правительство не дали ей указания стать ведущей индустриальной державой мира».
Юньнань — это в основном горы, бамбуковые заросли, рощи каучуконосов, ущелья, извивающийся меж скал Меконг, который здесь называют Ланьцан, слоны, тигры и еще множество не столь экзотического зверья. При всем своем знаменитом трудолюбии и готовности разбить огород непосредственно на железнодорожной насыпи китайцам так и не удалось основательно освоить эти горы, вырубить лес, засеять снежные вершины рисом…
Собственно китайцы — хань — живут здесь в больших, со страшной скоростью строящихся и модернизирующихся городах. Из Пекина сюда летят самолеты (1200–2000 юаней, то есть от 164 до 274 долларов по курсу: один доллар — 7,3 юаня) и идут поезда.
Нам нужен Западный железнодорожный вокзал, оттуда до Кунмина, столицы Юньнани, ежедневно отходит несколько поездов. Из Кунмина — девять часов на автобусе в Цзинхун (Jinghong). Можно добраться и с юга — из Лаоса или Вьетнама.
Ничего всемирно известного или монументального в этой части Юньнани нет. Туристы, как правило, посещают Менглу (Mengla) — город потомственных контрабандистов, славящийся обилием магазинов и парикмахерских салонов, и сам Цзинхун.
Последний, кстати, в Китае — имя нарицательное, что-то вроде нашего Урюпинска, эталона захолустности: не все знают, где он расположен, но его упоминание вызывает у граждан КНР улыбку.
Поднебесный Урюпинск поражает обилием неона, сверканием магазинных витрин, интенсивностью ночной жизни, многочисленностью клерков в черных костюмах, куда-то строем марширующих.
По соседству с кварталом пятизвездочных отелей тянется улица для бюджетных путешественников — Мантин-лу (Manting lu). И пусть вас не пугает внешняя обшарпанность зданий гестхаусов — внутри все гораздо лучше. Очень чистая комната с огромным телевизором — 40 юаней.
Вокруг Цзинхуна полно старых и не очень (чаще всего XIX века) буддистских храмов так называемого бирманского стиля. В городе Ганламба (Ganlamba) — 25 километров на юг — известный во всем Китае SPA-курорт, весьма популярный среди богатых гонконгцев, пекинцев и шанхайцев.
Иностранных гостей Юньнань заманивает «уникальными возможностями этнического и экотуризма, не упустите свой шанс». Этот вид путешествий представляет собой следующее: в одном из многочисленных пунктов проката надлежит взять велосипед. Аренда стоит три доллара в сутки (можно, правда, выторговать скидку). Вместе с чудом техники вам вручат бесплатную карту с обозначенными на ней достопримечательностями, в том числе и племенными деревнями. Только вы ведь далеко не один такой любопытный. Поток туристов возрастает, так что в этих самых занесенных на карту деревнях с каждым годом все больше и больше жителей бросают традиционные занятия и переходят в аниматоры.
Не успеете вы прибыть в селение, как навстречу выбегут разнополые граждане и потащат оказывать «традиционное племенное гостеприимство»: накормят малопривлекательной едой, за которую немедленно потребуют денег. Больше, чем за обед в хорошем ресторане. Ну а дальше другие развлечения, по вашему выбору, но тоже «традиционные племенные». Только заплатить не забудьте.
Такова ситуация не только в Китае, то же самое происходит на севере Таиланда, кое-где в Лаосе, в Индии… короче везде, где уже появились туристы, но при этом еще остались люди, ведущие более-менее традиционную жизнь.
Чтобы избежать этих потемкинских деревень, нужно просто избегать буквального следования выданной карте. Лично я поехал в направлении Ганламбы и где-то на полпути свернул на первом понравившемся мне повороте. Вокруг — холмы, джунгли, чистый воздух, каучуковые плантации, многоярусные, нависшие над полукилометровой пропастью рисовые поля. Механизации местное сельское хозяйство не подлежит принципиально. Из техники на сельхозугодия в состоянии проникнуть только вертолет. На нем пока пахать не научились, так что единственные помощники крестьянина — як или буйвол.
Куда бы вы ни собирались ехать — на юг, север, восток или запад, — столицы провинции, Кунмина, не избежать. От старых кварталов в Городе вечной весны после 1999 года практически ничего не осталось. Снесли к Всемирной садоводческой выставке. И застроили освободившееся пространство средней высоты небоскребами. Удивительно, но вызывающе современного вида 30–40-этажные здания вполне гармонируют со старыми садами (где сидят на лавочках играющие в лото старики), проложенными несколько столетий назад каналами, плавающими в фонтанах золотыми рыбинами (рыбками их ну никак не назовешь).
Единственная, пожалуй, старая улица — Шунченг-лу — сохранилась в самом центре мусульманского квартала. Здесь можно попить кофе, который лучше мусульман никто не готовит, и поесть настоящей (а не российской) шаурмы…
Рядом с университетом полно веселых и недорогих баров, на птичьем и цветочном рынке селяне продают, кажется, абсолютно все, в том числе и редчайших пернатых.
Впрочем, для большинства туристов, китайских и иностранных, Кунмин — лишь перевалочный пункт по дороге в куда более заманчивые места.
С автостанции (прямо напротив железнодорожного вокзала) с утра до ночи уходят автобусы, везущие путешественников в Лицзян и Дали, к одним из наиболее известных достопримечательностей Китая.
Путь до Дали займет пять часов, до Лицзяна — десять.
Дали
На самом деле это не один город, а два — старый и новый. Последний еще называют Cиагуань (Xiaguan), а старый, он же просто Дали, фактически стал пригородом, до которого 15 минут езды на автобусе от центральной автостанции.
Испокон веков здесь жил народ бай, более или менее успешно защищавший свою независимость от ханьцев, пока в XIII веке их не присоединил к Китаю Кублай-хан. Сегодня самое интересное в Дали — старая городская стена. Сохранилась она не полностью, но то, что уцелело до наших дней — постарались ли реставраторы, пощадило ли время, — выглядит очень аутентично. К четырем воротам, называемым соответственно Северные, Южные, Восточные и Западные, ведут ровные, мощенные каменными плитами улицы и каналы. Внутри стен — пешеходные мостовые, старые дома, а также бесконечные сувенирные лавки, кафешки и стройные отряды туристов со всех краев Поднебесной (они именуют себя «командами»), разбавленные иностранными путешественниками, которых тоже хватает. У Южных ворот гостей встречают девушки-экскурсоводы в национальных костюмах бай, диковато смотрящихся вместе с микрофоном за ухом и пластиковой папкой в руках. С красивейшей башни (вход наверх — три юаня) гремит стилизованная под народную музыка… Одно здесь хорошо — воздух почище, чем во многих китайских городах. Но отвлекитесь от дверей сувенирных лавок и посмотрите на крыши — они действительно очень красивы: деревянные, выгнутые, выкрашенные красной краской.
При поездке в Дали положено в обязательном порядке нанести визит Трем пагодам. Это старейшие постройки юго-западного Китая, самая древняя из них относится к IX веку до нашей эры. Вытянутые вверх желтые башни расположены на живописном прудике, великолепно вписаны в предгорный ландшафт и отлично получаются на фото. Вход — 131 юань.
Сходили? А теперь вернитесь к Южным воротам и, встав напротив, посмотрите налево. Там еще одна многоэтажная пагода, очень похожая на те три. Подняться к ней можно за десять минут через примыкающую к городу деревеньку. Только вот окружающий пагоду парк зарыт на реставрацию, туристов сюда не водят, в путеводителях о ней не пишут. Местные старики приходят сюда посидеть среди деревьев, выкурить трубку. Увидев, как прочитавший надпись о закрытии приезжий разворачивается на 180°, они начинают махать руками и кричать по-китайски (чтобы понять их, знания языка не нужно): «Ты куда? Ты что? Не видишь, что тут можно перелезть?»
В плане прогулок по окрестностям есть два варианта — либо в горы, либо к кристальному озеру Эрхай (эр по-китайски значит «ухо»), похожему на гигантское зеркало. Оно начинается у Нового Дали и тянется на 40 километров. Сразу откажитесь от желания посидеть прямо у воды или прокатиться на велосипеде вдоль берега. Спусков к самому озеру очень немного, и все они превращены в лодочные станции. По берегам раскинулись овощные поля и деревни народа наси (или накхи): дома-крепости, узкие улочки, петляющие в разные стороны.
В горы по здешним обычаям поднимаются на фуникулере (60 юаней туда-обратно), а наверху предстоит отдать еще 30 за вход в национальный парк. Но можно и пешком — бесплатно. Лес здесь хвойный и негустой, так что не заблудитесь. Наверху расположено несколько монастырей, но самое интересное — стела Сиджу. Ее установили в честь победы Кублай-хана над Юньнанью в 1304 году, спустя полвека после самого события. По пути стоит заглянуть в какую-нибудь из деревень бай. Их жители с туристами не «работают», национальные костюмы носят не для показухи.
Если вы попали сюда в понедельник, непременно отправляйтесь на рынок в десяти километрах от города. Среди иностранных путешественников он славится нефритовыми браслетами, а еще веселыми дантистами, орудующими своими инструментами прямо под открытым небом и с минимальной анестезией.
Лицзян
Его называют самым красивым городом провинции, а то и всей Поднебесной. В прошлом он был столицей государства наси, потомков тибетских кочевников. Они веками жили матриархатом, выращивали лучших в Китае лошадей и практиковали дунба — смесь тибетской религии бон с анимизмом и даосизмом. Кстати, в десяти километрах к северу от города стоит красивейший храм Лиули Диань с фресками эпохи Мин, написанными монахами-дунба.
Первое правило жизни в Лицзяне — не отходить от отеля или гестхауса больше чем на 100 метров, не прихватив визитку. Впрочем, и с ней десятиминутная прогулка займет минимум час. Стандартный вечерний диалог с соседями по гостинице:
— Как прошел день?
— Сегодня я потерялся четыре раза.
Город, точнее старая его часть, удивительно красив — узкие, замысловато переплетенные друг с другом улочки, вымощенные скользкими, неплотно подогнанными каменными плитами (как же разбиваются о них ботинки и звенят колесики чемоданов!). Традиционные жилища наси, больше похожие на небольшие крепости, окруженные выбеленными двухметровыми стенами и крепко запертыми железными воротами. Изредка удается заглянуть за них — внутри сад, окруженный полукругом домов: наси живут кланами, несколько поколений вместе… Ухоженные каналы с прозрачной водой и золотыми рыбками. Каменные мосты, сооруженные много веков назад и перестроенные в середине 90-х после разрушительного землетрясения. И видимая с любой точки Снежная гора Нефритового дракона. Вечером на главной площади горожане водят хороводы и поют народные песни, стараясь заглушить голоса на другой стороне улицы.
Наси в Лицзяне осталось мало: почти две трети за последние лет десять продали свои дома ханьцам. Те развернули активную торговлю всякими сувенирами, а еще местными деликатесами: вяленым мясом яка, ячьим йогуртом и сладостями — сахарным шелком (моток тончайшей карамели с арахисовой начинкой) и имбирной карамелью, обжигающе острой и сладкой одновременно.
Ущелье прыгающего тигра
Это самое глубокое в мире ущелье — на высоте 2500 метров над уровнем моря, местами такое узкое, что однажды его, спасаясь от охотников, перепрыгнул тигр. Добраться несложно — от Лицзяна до деревни Чияотоу (Qiaotou) всего 70 километров. Государственные автобусы (16 юаней) выезжают из города в час дня. Поздновато, но в большинстве отелей можно с утра пораньше заказать мини-бас за 20 тугриков с человека.
Дорога идет почти все время вверх, чувствуется перемена давления, закладывает уши, так как высота подъема составляет примерно полтора километра. На полпути — остановка. Высадка происходит у тибетского храма. Внутри гостей встречает лама в оранжевом облачении, с термосом чая в руках и строго спрашивает: «Национальность?» Потом еще строже добавляет: «По-английски говорите?» Затем достает толстенную разлинованную тетрадь и просит записать в ней имя, свою страну и желание. После этого читает невероятно красивую мантру и выдает бумажный треугольник, талисман на счастье. Ну а потом, как водится, требует пожертвование. Больше десяти юаней не давайте, иначе спровоцируете его на длительный торг. И все-таки он, я не знаю, настоящий что ли, и мантра у него настоящая: из храма выходишь с каким-то легким и радостным чувством…
Итак, мы подъехали к Чияотоу, заплатили 50 юаней за вход, и началось: внизу грохочущая Янцзы, над головой снежные вершины и ярко-голубое небо, сбоку лес и водопады!
На пешеходной тропинке регулярно встречаем наси. Время от времени йи (другая здешняя малая народность) предлагают не топать на своих двоих, а зафрахтовать лошадь в красочной попоне. Дорога размечена указателями к очередному гестхаусу и ресторанчику. Те, что расположены на довольно сложных для подъема участках, веселят гостей ехидными объявлениями: «Инвалидам — одна ночь бесплатно» и «Новые носки — 30 юаней пара». Часть пути под названием «средняя тропа» местные жители просто взяли и поделили на отрезки километра по два и настаивают на приобретении дополнительных билетов. То же самое проделано с фотогеничными камнями и обрывами. Торг везде уместен.
Весь маршрут — 22 километра — можно легко и приятно проделать за три дня с двумя ночевками. Несмотря на кажущуюся ухоженность и торчащие тут и там столбы с электричеством, ночная подсветка дороги не предусмотрена, так что найти где-нибудь жилье стоит до темноты. И когда, выскочив из-под обжигающего душа в прохладную горную ночь, вы обсохнете-отогреетесь у выданного хозяевами горшка с углями, непременно еще раз подойдите к обрыву и посмотрите на звезды — отсюда они ближе.
