"Подождите-подождите, когда вы были в Цюрихе? В воскресенье? Надо же, как раз в этот день к моему брату приезжала Тина Тернер. Да-да, мой брат шьет ей наряд. Он у нас дизайнер." Длинные пальцы смяли салфетку и ловко перенесли ее к губам. "Тина Тернер??? Позавчера была в Цюрихе??" -"Ничего странного: она там живет." Тонкие пальцы небрежно швырнули салфетку на стол, она покорно сложилась лотосом. Я гипнотически проследила за этим фокусом и рукой закрыла неприлично разинутый рот. Тернер, салфетка, голубые глаза визави... Не знала, за что цепляться в первую очередь. "Так вот..." Длинные пальцы продолжали дрессировать салфетку. "Мой брат был крайне удивлен, когда увидел, что Тина приехала на смарте. Представляете? Great star by mini car! Потрясающе! К тому же, она, оказывается, такая маленькая." Тонкие пальцы согнулись от улыбки и отпрянули ладошкой в сторону, зависнув чуть выше над столом, показывая примерный рост звезды. Я долго медитировала на руку. Длинные пальцы щелкнули, я проснулась.
В Швейцарию я попала случайно. Не было никогда у меня такой фантазии - колесить по Швейцарии. Спасибо туристическим стереотипам и личному невежеству. А когда попала - зависла. И непонятно, что именно послужило этому причиной. Наверное, тут не обошлось без вездесущего влияния "маленьких звіряток, які загортають шоколад у фольгу": ты их не видишь, но точно знаешь, что они есть.
Второй день в Гриндельвальде шел дождь. Не сопливый и депрессивный, а стремительный и душистый. Каждое утро я выходила на балкон своего номера, собирала в ладошку альпйские капли и долго смотрела на три местные вершины: Эйгер, Монк и Юнгфрау. "Как Девушке (юнгфрау) удалось сохранить девственность рядом с Богатырем (эйгер)?" - "Очень просто! Между ними всегда стоял Монах (монк)!" На леднике лежал снег, а под моим балконом вкусно хрумали коровы, позвякивая своими пасторальными колокольчиками. Второй день мы с коровами перемигивались по поводу дождя и расходились по моционам: они со стеклянным взором жевать весенний крокус, а я приятно жмуриться от горячих решти с томатами и тягучим сыром. Нам с коровами дождь определенно нравился: их не гоняли мухи, а меня все больше захватывала эта настоящая деревенская скука. Каждое утро мы с коровами молились, чтобы дождь не заканчивался и чтобы все четыре с половиной тысячи жителей этого подледникового городка продолжали "кормить" нас изысканными альпийскими рассказами, которые равномерно впитываются только в дождливые вечера...
"Моя бабушка родом из нынешней Белоруссии. Она бежала сюда перед Второй мировой." Длинные пальцы размеренно потирали тонкую ножку винного бокала, потерлись друг о друга подушечками и зависли в воспоминаниях. "Понимаете, моя бабушка - русская аристократка. Она приехала в Берн и сказала: я никогда не буду говорить на этом варварском языке... Я не знаю, как это объяснить, но никто и никогда ей не перечил, даже швейцарцы приняли ее принцип. Она всегда оставалась аристократкой. Даже в безденежье... Сегодня ей 94, она живет в Берне и не говорит по-немецки..." Длинные пальцы сжались в недоумении. "Бабушка Галина всегда была удивительной женщиной. Ее даже открыто побаивались. Мой отец, например, ее сын, очень долго боялся признаться, что занимается спортом. Бабушка считала это низостью. Как? Ее сын -какой-то пловец!? Мой отец - чемпион Швейцарии по плаванию. Бабушка ни разу не пришла на его выступления. Ни разу..." Длинные пальцы обхватили ножку бокала и резко поднесли вино к губам. "Дальше - еще интереснее... Но мне кажется, что уже поздно, завтра вас ждет путешествие, вам надо отдохнуть. А вечером я продолжу. Если, конечно, дождь не закончится." Длинные пальцы взяли щипцы у камина, подергали поленья и стремительно вышли из зала. По черепице стучал дождь, в горах бесстыдно орали цикады, я медленно моргнула на огонь в камине и оценила, что первый раз в жизни мне захотелось спать в 10 часов вечера. Нет, в 10 часов и 7 минут - я все-таки в Швейцарии.
Утром на пике Глория (Шилтхорн) нас ждал Бонд. Джейтс Бонд. Мы поднимались к нему каждые двести метров меняя кабельный подъемник. В последнюю кабину запрыгнула группа японцев с индусами. Каждый нес фотоаппарат и кинокамеру; из рюкзаков выглядывали штативы и телескопы; из-под сари торчали огромные кроссовки из секонда ("ни шагу назад"), по карманам таких же огромных пуховиков с чужого плеча распиханы вязаные "бабушкины" носки - товарищи усердно притарились. Мы раскланялись, машинист дернул ручку, и наша кабинка поплыла в облака. В густом тумане мы с азиатами затихли и только чуть приоткрыли рты, чтобы "сбросить" давление с ушей. Свет стал ярче, туман начал рассеиваться. И вдруг кабину залило солнце! Так бывает только в самолете, когда прорезаешь тяжелое зимнее киевское небо и вырываешься к солнцу. Машинист исполнил трель, японцы вздрогнули и ответили шквалом синхронных вспышек.
Когда-то на пике Глория жил граф де Блоушем, который содержал здесь клинику лдя аллергиков и мечтал найти вакцину от всех аллергий. Когда-то, а было это в 1969 году Джеймс Бонд собирался здесь жениться. Но ему помешали: то ли де Блоушем со своим беяым котом, то ли красавицы-аллергички... В общем, Бонду здесь пришлось побороться, и об этом в 69-м сняли фильм. Швейцарцы этим очень горды, и на высоте 2970 м соорудили традиционный вращающийся ресторан и комнату показа "Бондиады-69" в освещенном пентхаузе. Увлеченно смотрели Бонда только американцы, громко ржали над лажами старого кино. Нам с японцами это было неинтересно. Мы стояли у широких окон и любовались божественным видом: Альпы тонули в облаках, и до самого горизонта из белого одеяла торчали верхушки пиков. Пошел снег. На террасе индусы ловили его руками, сметали своими сари снежные катышки и радостно поднимали руки к небу. Мы с японцами долго смотрели на индийский катарсис и, кажется, ждали, когда же начнется "Джимми-ача". Японцы даже подготовили аппаратуру, но Болливуд отменили - индусов позвали пить глинтвейн, большие кроссовки пошагали в ресторан... А мы осторожно вышли на террасу. Скорее, в поисках какого-то индийского откровения. И оно пришло: в Альпы приезжаешь взвинченным невротиком, а тут превращаешься в спокойного полнотелого эстета, к тому же потенциального гринписовца. В этом их альпийская сонная сила.
Японцы весело щебетали в почтовом автобусе. Дождь потихоньку успокаивался. По дороге на Трюммельбахские водопады я пыталась узреть в лугах сусликов, которые делают альпийский шоколад. Зверят не было: видимо, они попши в горы делать коровам массаж. Автобус остановился, японцы побежали к дверям, подталкивая друг друга штативами. Остановка прямо у подножия горы. Дождь угомонился - разыгрались водопады! Внутри горы проложен лифт, который поднимает на специальную площадку. С нее открывается уникальное зрелище: 10 водопадов с ледников Юнгфрау, Монк и Эйгер, образующиеся при таянии ледника, несутся вниз, увлекая за собой тысячи тонн горных пород, вмерзших в куски льда! Стоишь на площадке, ловишь брызги на лице и даже не представляешь, что мимо тебя проносится 20 тысяч литров воды в секунду! Грохот стихии таки заставил замолчать "моих" японцев. Они даже не визжали, а тихонько выставили штативы и методично освещали водяной холл вспышками. "Я понимаю Шерлока Холмса. Я бы тоже свалилась в такую красотищу! И без помощи мстительного Мориарти!" - "Холмс с Мориарти дрались не здесь, а чуть далыпе, в Майрингене." Да и не важно. Если даже невыездной Шерлок Холмс отправился сюда, значит, есть в этой стране какая-то загадка.
"Как вам водопады?" Длинные пальцы взвились вверх и указали на столик с дижестивом: "Виски, ром, коньяк?" - "Пожалуй, я выберу историю." "Пытливый вкус." Тонкие пальцы поправили на себе кольцо и успокоились на подлокотнике кресла. "Моя бабушка никогда не могла простить отцу, что он ассимилировался в этой стране. Когда отец ушел в спортивное плавание, бабушку чуть удар не хватил. А потом... Потом отец решил жениться. Его невеста оказалась австрийской немкой. Бабушка и слышать ничего о браке не хотела. Масла в огонь подлили и родители моей мамы - немцы. Их родственники погибли или были ранены во время войны на территории России. Они тоже противились этому браку. Мой отец настоял. В итоге появился мой брат, а потом и я... Позже история повторилась... Моя бабушка также долго не воспринимала мою жену, она немка. А когда бабушка узнала, что я работаю в гостиничном бизнесе... "Ты ходишь в прислуге?? Ты??" Для нее я навеки остался убийцей ее высоких аристократических надежд..." "Но вы же владелец этой сети!" - "Мне кажется, она не успеет проанализировать это в полную... Да и нужно ли?"
Тонкие пальцы обреченно упали на край кресла. За окном шел дождь и трещали цикады. У нас камерно горел камин и чьи-то чужие воспоминания. Треснуло полено, пальцы дернулись: "Как вам водопады?" Я рассказала про мокрых японцев и снежных индусов. "Индусы-актеры? В Швейцарии снимаются практически все натурные съемки Болливуда, поэтому тут частенько можно увидеть индийских актеров." - "Ничего себе!" "Да. Кстати, давайте договоримся, завтра свою историю рассказываете вы." Целый вечер я ворочалась в сомнениях, о чем же рассказать: о любовях, своих приключениях в Африке и Азии, семейном скелете в шкафу? Пожалуй, расскажу ему о Цюрихе... Наутро дождь закончился.
С первой минуты Цюрих меня озадачил. Во-первых, неожиданно жаркой погодой, к которой мой гардероб оказался не готов. А во-вторых, потерянным адаптером для камеры. Моей первой фразой в Швейцарии была: "Скажите, а где вы одеваетесь?" - "По старинке, на Банхофштрассе." Дама у окна в трамвае покрепче сжала своего миловидного пуделька и широко улыбнулась. Наш трамвай несся по Банхофштрассе, и я медленно теряла сознание. Тiffani, Висherer и Веyer, Les Аmbassadeurs и Gubelin, Сristian Dior и Аrтаni... Слава Богу, Вreget был закрыт на ремонт. В плетеных креслах на улице сидели некрасивые, но достойные мужчины с сигарами и чинно говорили о чем-то внешне серьезном... По улице "променадили" женщины, беззаботно улыбаясъ и неся огромные пакеты с Vouitton. Внутри стало жарко и застучало в висках, я открыла окно. Конечно, я слышала о Банхофштрассе. И знала, что это самая богатая улица мира. Любой французский или итальянский маэстро стремится выставить свой последний наряд в эту цюрихскую витрину жизни luxury. Когда-то эта солидная улица называлась Лягушачьим рвом и была частью оборонительных сооружений города.
Сегодня в ее недрах спрятаны немыслимые сбережения: пять головных контор мировых банков расположены на улице, которая чуть больше Крещатика. Вот уж поистине финансовая печень всей Европы. Дама с пудельком поправила волосы и еще шире улыбнулась, как будто прочитав мои мысли: "Магазины подешевле находятся в той части улицы, что ближе к вокзалу. А там (махнула рукой вперед), у озера, дорогие бутики." - "Данке." Остановка "Площадь Парадов" - аккурат середина Банхофштрассе. Майка или адаптер? - в моей голове шел бурный и волнительный поединок. Камера начала жалостливо мигать, я вздохнула, закачала рукава по плечи и двинулась на поиски фотомагазина. Естественно, фототовары находились в дорогой части улицы. Ирония судьбы: мой магазин имел самый шикарный "вью" - Цюрихское озеро...
В магазинчике без единого ценника пожилая фрау протирала дорогущую оптику. Звоночек на двери мелодично оповестил ее о моем приходе. "3дравствуйте, вам чем-то помочъ?" Видимо, старушка быстро просканировала мой тик "Да. Мне нужен адаптер." Я рывками опустошала свою сумку: фотоаппарат, кошелек, украинский паспорт и любимый Капоте с его "3автраком у Тиффани". Фрау оценила мои литературные пристрастия и ненадолго задержала любопытство на Одри с мундштуком на обложке. Я быстро накрыла книжку рукой. Мы улыбнулись. "Минуточку. Кажется, у нас есть то, что вы ищете..." Фрау надела старомодные очки, блеснула бриллиантиком на маленьком колечке и пошла примерять мою батарею к различным адаптерам. Я нервничала и мельком осматривала магазин на предмет хоть одного ценника. Нетушки - ни одной улики.
"Стоп! Спокойствие! По крайней мере, это будет самое оригинальное вложение денег в Швейцарии!" - успокоила я себя и с удовольствием наблюдала за старушкой, терпеливо переворачивающей зарядные устройства самых разнообразных марок. "Увы... Я нашла один... Но ваш аппарат его не принимает..." Фрау держала в руке адаптер последней волны фототехнологий. "Ничего страшного. Видимо, не судьба..." Старушка сочувствующе посмотрела мне в глаза, сжала губки и участливо пожала плечиками. Я взялась за ручку, колокольчик на двери протянул веселое "бо..." Я хмыкнула, обернулась и вдруг громко спросила: "Скажите, а сколько стоит этот адаптер?" Фрау перевернула маленькое устройство, заглянула в середину и важно сообщила: "60 франков, мадам." ...Я долго смотрела на озеро в дымке и пыталась понять этот город: супернавороченное устройство за 240 грн и маленькая конфетка за 100, такси-мерседесы премиум-класса и повсеместные смартики, бесплатная аренда велосипедов и дорогой проезд в трамвае... Что же это за город такой? Загадочный Цюрих...
Над Старым городом повисли тучи и сделали его еще более величественным. Я вышла из церкви Фраумюнстр; когда-то это был самый большой городской монастырь. Сегодня важность строению придают еще и витражи Шагала. В 1970 году витражи были расписаны по анонимному заказу какого-то мецената. До сих пор горожане так и не знают имя благодетеля. Да и, наверное, именно здесь это не так и важно. Четыре старушки сидели вокруг маленького столика у фонтана, распивали шампанское и весело щебетали на непонятном языке. Вот как выглядит "Секс в большом городе 50 лет спустя",
подумала, полюбовалась на старушечью беззаботность и нырнула в Старый город. Кафедральный собор, готический Вассеркирхе, ратуша... По Лиммату лениво плыл лебедь, рядом так же спокойно рассекал волны лодочник. Я долго проторчала в детском магазинчике, рассматривая игрушечные модели железных дорог. Пленительные
мечтания детства всколыхнули самые глубокие чувства. Вместе с "Восточными экспрессами", локомотивами SBВ и пульманами начала двадцатого века этот город заслужил мое личное восхищение.
После обеда пошел дождь. Старушки с шампанским побежали в ресторанчик, а я отправилась в Музей искусств. Покупки можно совершать везде. В Москве, Милане, Страсбурге, Нью-Йорке. Они могут отличаться ценами, ассортиментом, фактурой и порядком скидок... Но, тем не менее, это будет вещь, которую ты всегда сможешь вытащить из шкафа, что-бы без труда восстановить воспоминание о городе. Сувениры и фотографии - это удел ленивых. Куда приятнее вызывать из памяти то, что нельзя было запечатлеть или купить. Такие воспоминания всегда дороже... В Кунстхаузе я впервые увидела "живых" Ван Гога, Моне, Лихтенштейна, Дали, Родена, Джакометти и Пикассо. За окном шел дождь... И наверное, в тот день он привел меня сюда. И я в который раз в этой стране была ему безмерно благодарна...
"Это моя история. Если у вас есть кусок бумаги, то я готова даже рисовать." Длинные пальцы опустились на спинку дивана и успокоились. Всю мою историю этот швейцарец прослушал не шелохнувшись, хотя ему, естественно, было что сказать побольше моего. "А как вы попали сюда, в Гриндельвальд?" - "На поездах. В частности, на "3олотом перевале." - "Вы ехали на "перевале" и до сих пор об этом не сказали?" -длинные пальцы по-детски сжались в кулачок и хихикнули. Видно было, что своими поездами швейцарец гордится. Путешествовать по этой стране удобно, да и принято на поездах. Все они разные (так как принадлежат разным частным компаниям), но одинаково комфортны. Переезд на поезде, в первом классе, сидя у огромного окна, за которым склоняются к земле верхушки елок (поезд поднимается в гору под углом в тридцать градусов на самую высокую в Европе ж/станцию Юнгфрауйох), - это было мое посвящение в шикарную жизнь Европы эдак XIX века. "Вы провоцируете меня на рассказ о пейзаже за окном: озерах без границ, лесах, уходящих в гору и маленышх станциях с автоматами для моментальных дурацких фото?" Длинные пальцы расслабились: "Куда вы отправляетесь завтра?" "В Берн. Я улетаю домой." Мы были знакомы несколько дней, но нам с этой страной очевидно стало грустно...
Если будешь писать о Швейцарии, наставляли меня когда-то в редакции, ни за что не вспоминай о часах - это уже моветон. Так вот, бонтону посвящается! В Берне меня "убили" часы. Без четверти каждого часа под Часовой башней собираются туристы. "О! Хелло!" - практически родные японцы помахали мне своими аппаратами и нацелили свою оптику в небо. Я закинула голову. Огромный часовой диск занял практически всю башню. Часы показывают не только время, но и день недели, месяц, знак зодиака и фазу Луны. За четыре минуты каждого часа здесь начинается представление: кричит и хлопает крыльями петух, потом шут ударяет в колокольчики, отмеряя тем самым количество ударов, которое должен повторить золотой рыцарь на вершине башни. Кульминация шоу - проходящие вереницей медведи. В это время количество часов отсчитывает сидящий в центре композиции Хронос: он шевелит бородой, а лев, проверяющий Хроноса, кивками головы подтверждает, что все правильно. Когда очередной час отсчитан, Хронос переворачивает песочные часы, бьют куранты, и еще раз кричит петух. Show must go on через час... Японцы закрыли объективы и побежали фотографировать фонтаны: благо в этом городе их не счесть.
Я проезжала по Старому городу на самокате, объезжая трамвайные пути, скамеечки и фонтаны. Чтобы не заблудиться, пользовалась принципом ориентирования наполеоновских солдат: это зеленая улица, дальше будет черная, потом - синяя (до сих пор уличные указатели на домах Старого города раскрашены в разные цвета, в память о безграмотности наполеоновской армии). Если бы у меня была возможность, - думала я, - то раз в году непременно прилетала бы в эту страну. Для того, чтобы из невротика хотя бы на время стать медитатором. Для того, чтобы научиться готовить эту незамысловатую деревенскую еду и вырастить в горшке на широком подоконнике эдельвейс. Для того, чтобы в бернском Музее Эйнштейна наконец-то сообразить, в чем же сила теории относительности, и внимательно рассмотреть всех женщин чудака. Для того, чтобы выпить шампанское на леднике, скатиться на "бобслее" вниз и упасть в алышйские травы. Для того, чтобы с куском Эменталя в руке проехаться на самокате по всему городу, показать язык бернским мишкам и перерисовать "самокатную" картину Пола Клее. В конце концов, для того, чтобы просто ходить за ручку с каким-то чертовски дорогим человеком и говорить самые бессмысленные предложения в нереальном условии: "Если бы..."
Уже в Киеве меня ждал сюрприз. "Дорогая Анна, надеюсь, вы хорошо добрались домой, и все у вас чудесно. Очень жаль, что вы улетели из Гриндельвальда так быстро. Как раз после вашего отъезда в нашем городке праздновали большое событие: одна английская леди 60 лет кряду посещает наш городок. Старушка опытная лыжница, но почему-то именно в этом году она решила изменить своей традиции и приехала к нам летом. Дорогая Анна, вы даже не представляете, какое шоу мы для нее устроили..." В Киеве меня ждал сюрприз - мне пришла открытка из Гриндельвальда. Не равнодушная электронная, а с маркой, штампом и чернилами. Где-то там, в Альпах, длинные пальцы красиво выписали "С наилучшими пожеланиями,..." Черт! Никогда бы не подумала, что могу растрогаться от этой сонной, но неподдельной и демократичной аристократичности...
