Заполярная область Нурланд — это ворота в Северную Норвегию и один из самых красивых регионов страны. Вдоль побережья разбросаны бесчисленные острова, а на берегу возвышаются горы с покрытыми снегом вершинами. Склоны усеяны аккуратными красными и белыми домиками, вокруг которых растет багульник и вереск. Время от времени сквозь темные тучи проглядывает солнце, добавляя яркие мазки в палитру живописного ландшафта.
Сельдяная лихорадка
Город Будё, столица области Нурланд, — конечная станция норвежской железной дороги. По ночам в полной тишине из окрестных лесов выходят лохматые тролли с большими ушами и выступающими зубами. У них есть собственные домашние животные. Предание рассказывает, что одна такая корова-тролль всю ночь резвилась на лугу и не успела спрятаться до восхода солнца. Она поскользнулась, упала, да и осталась лежать навсегда. Вон там, за верхушками низеньких лапландских берез, торчат четыре столба — окаменевшее вымя той самой коровы.
Официальные источники говорят, что Будё был основан в 1816 году, когда небольшая деревенька получила статус церковного двора. На тот момент здесь жили полсотни мужчин, а женщин и детей тогда не считали. Городок понемногу разрастался, поставляя в Берген китовый ус и лесную ягоду. А в середине XIX века случилось событие, сравнимое с золотой лихорадкой: в местный фьорд зашли немереные косяки селедки. Каждому норвежцу известно, что сельдь — рыба загадочная. Она ходит стаями, внезапно появляясь в некоторых местах на несколько лет, а потом так же неожиданно исчезая. Однако тот короткий промежуток времени определил судьбу города. Сюда потянулись рыбаки, штурманы, судостроители — люди, чья судьба связана с морем. Сегодняшний Будё — второй по величине город северной Норвегии с населением 45 тыс. жителей. Но теперь уже, разумеется, с учетом женщин и детей.
Будё — самый южный город норвежского севера. В конце мая здесь наступает полярный день, и до середины июля солнце можно видеть круглые сутки. По подсчетам синоптиков, в городе, расположенном на самом краю полуострова, лишь шесть дней в году не дует ветер силой выше 15 метров в секунду. А еще неподалеку обитает самая большая в мире популяция морских орланов — предмет исследований, проводимых в научном центре, где ученые-орнитологи изучают редких птиц.
В местном музее авиации собраны экспонаты, связанные с историей воздухоплавания: от репродуцированных чертежей великого Леонардо до симулятора полета в космической невесомости. Особое место в коллекции занимает печально знаменитый шпион-невидимка У-2 — точно такой, какой был сбит 1 мая 1960 года советскими ПВО над Свердловской областью. Американский самолет-разведчик взлетел с авиабазы в Пакистане и должен был, пройдя над всей территорией СССР, приземлиться на аэродроме Будё. Разгневанный Хрущев сказал тогда, что если Норвегия и дальше будет участвовать в воздушных провокациях, то «Будё больше не будет». Так маленький и никому ранее не известный городок стал центром крупного международного скандала.
Сегодня столица Нурланда уже не обладает тихим очарованием маленьких городов «одноэтажной Норвегии». Застекленная улица Гласхюсет — дань не столько традициям, сколько практичности, ведь зимой здесь бывает очень холодно, и ветер едва не сбивает с ног. Футуристически выглядит крытый стадион с концертным залом на 2800 мест, современными SPA-салоном, сауной и аквапарком. И совсем поражает размахом крупнейшее в городе здание — состоящая из трех корпусов областная больница с вертолетной площадкой. Пациентов доставляют сюда из таких глухих уголков и с таких отдаленных островов, что без вертолета просто не обойтись.
И все же национальный колорит здесь сохранен. По выходным дням жители Будё идут погулять на берег фьорда, где можно увидеть замшелые могилы викингов и деревянные домики, покрытые травой и дерном. Экологический материал защищает постройки от сырости, согревает зимой и дарит прохладу летом. А для того чтобы крыша выглядела аккуратно, норвежцы сажают на нее овечек, и те ровно общипывают зелень.
Музей на постоялом дворе
Двигаясь вдоль побережья фьорда, можно дойти до скалы, уходящей далеко в море. На самой оконечности каменного мыса 100 лет назад был найден клад с россыпью древних арабских монет — он стал подтверждением гипотезы, согласно которой викинги доплывали до южных широт еще в V веке нашей эры. А у основания скалы есть небольшой, совершенно замечательный пляж с белым песком. Трудно поверить, но в заполярной Норвегии можно купаться. Прибрежный климат сформирован теплым течением Гольфстрим, поэтому зимой столбик термометра здесь практически никогда не опускается ниже нулевой отметки, а летом температура воды достигает уровня вполне достаточного для того, чтобы поплавать в атлантических волнах.
Если проехать еще дальше на север, можно побывать в местечке Чарингой, где раньше располагался крупный постоялый двор, а ныне сооружен музейный комплекс из полутора десятка исторических зданий. В период, когда норвежские труженики моря в изобилии добывали сельдь, поселок вел бурную торговлю. Здесь постоянно находились около тысячи рыбаков — разгружали улов, коптили, сушили, вялили рыбу и отправлялись в следующий поход.
Главное здание — хозяйский дом с элегантной гостиной, стены которой оклеены дорогими, с ручным рисунком, обоями, приобретенными в Париже. По всему дому можно ходить, осматривая комнаты и дивясь на предметы, ныне вышедшие из употребления. Вот кружка с «полочками» для защиты усов от намокания, вот флакончик одеколона под названием «Свежескошенная трава», вот машинка для производства мороженого: в одну половину засыпали лед, в другую — наливали сливки. Поражают короткие кровати, стоящие в спальной комнате. Оказывается, раньше норвежцы верили, что у людей, спящих выпрямившись в полный рост, происходит оттяжка кожи лица, отвисают нос и щеки. Поэтому кровати делали такой длины, чтобы ноги были постоянно согнуты.
Интересно побывать в старинном магазине с железным кассовым аппаратом, паровым утюгом, часами-ходиками и полками с москательными товарами. В углу у входа есть доска с вырезанной посередине канавкой. На ней разделывали рыбу, она же служила импровизированной стойкой бара — здесь наливали крепкие напитки по одной кроне стакан. Но для чего понадобилось продольное углубление? Нужно сказать, что у мужчин после возвращения из плавания на суше тряслись руки и ноги. Стакан трудно было поднести ко рту, его содержимое обильно разливалось, перемешиваясь с рыбьей кровью и водой. Продавец смахивал рукой лужу, смесь по желобку стекала в стоящее на полу ведро. В конце вечера, когда состояние моряков доходило до соответствующей кондиции, это ведро ставили на стол и продавали содержимое по полцены.
Чарингой — главная съемочная площадка исторических фильмов по мотивам произведений Кнута Гамсуна. Великий норвежский писатель приехал сюда в 1878 году, чтобы занять у владельца постоялого двора — самого богатого человека в Северной Норвегии — ни много ни мало 16 тыс. крон. Вся сумма была выдана никому не известному 20-летнему юноше, опубликовавшему на тот момент лишь одну повесть. Эти деньги очень помогли начинающему литератору, который в итоге получил Нобелевскую премию. Сейчас в поселке Чарингой открыта выставка «Гамсун в кино и живописи». Здесь можно увидеть иллюстрации к роману «Пан» и сцены из 20 фильмов норвежских и зарубежных режиссеров, снятых по произведениям писателя.
С ледника — в водоворот
С дороги, ведущей из Будё к леднику Свартисен, виден остров, на который каждый год прилетают птицы тупики. Примерно 10 тыс. пар вьют гнезда в щелях между скалами и живут базарами почти все лето. Тупиков часто называют попугаями севера, или морскими попугаями, — у них яркий клюв треугольной формы, черно-белое оперение, серые бока и красные лапы. Они обладают феноменальной пунктуальностью: прилетают и улетают ежегодно в одно и то же время, живя на севере с 14:00 11 апреля до 11:30 16 августа.
Слева и справа вдоль дороги мелькают знаки с лосем, заключенным в красный треугольник. В какой-то степени это символ Норвегии и один из типичных привозимых отсюда сувениров. Каждый год здесь подводят итог пропавшим знакам и в газетах публикуют сумму: сколько тысяч крон пошло на «обновление» сохатых.
На севере Норвегии насчитывают примерно 900 ледников. Свартисен — второй по площади (370 кв. км), но самый удобный для восхождений, поскольку один из его «языков» спускается к фьорду до отметки 20 метров над уровнем моря. Этому леднику примерно 2 500 лет и он имеет интересную особенность: каждые несколько десятилетий его размер попеременно то увеличивается, то уменьшается. Сейчас, несмотря на тенденцию к глобальному потеплению, Свартисен растет.
Подъем до базы, где хранят экипировку, занимает 45 минут. Туристы надевают каски, берут альпенштоки и привязывают к ботинкам железные кошки с заостренными зубьями. Подъем достаточно экстремален: в связке идут восемь человек, карабкаясь по сверкающему льду, словно букашки по выступам сахарной головы. А вокруг — потрясающая красота. По мере восхождения можно видеть, как фантастически меняется цвета льда — от темно-синего до бирюзового, желтого и белого.
Находясь в Будё, непременно посетите еще одно уникальное место — мощнейший водоворот Сальтстремен. Природа этого явления проста. Фьорд соединен с морем узким проходом. Во время прилива, когда скорость движения воды достигает 40 километров в час, перемещение воды в открытом море происходит очень быстро, а в горловине — медленно. На границе водораздела возникает большая разница уровней, что и служит причиной образования воронок диаметром до десяти метров. Трудно передать ощущение от пребывания на краю кипящей стремнины!
Благодаря сильному течению, обогащенному кислородом и планктоном, в горловине возникает бурная жизнь. Поток поднимает со дна камбалу и треску, сельдь и сайду, морского окуня и прочих рыб, буквально прыгающих на крючок, — только успевай подсекать! Два года назад один рыбак поймал здесь палтуса весом 132 килограмма! Тут, кстати, следует заметить, что в Норвегии по закону об охране природы и защите беспозвоночных запрещено ловить рыбу на червяков, а также на любую живую приманку. Но и на разрешенную блесну клюет замечательно.
После рыбалки на водовороте неплохо заглянуть в традиционный дом норвежских саамов — лавву. Девушки в старинных одеждах из кожи готовят оленину и предлагают традиционный напиток — линье-аквавит. Это картофельная водка на травах, выдержанная в деревянных бочках. Внутри лавву воссоздана атмосфера жилища людей каменного века. Блюда готовят так же, как и тысячи лет назад. Мясо маринуют в морской воде с крапивой, оборачивают в фольгу, кладут в ямку на раскаленные докрасна камни и засыпают землей. Температура внутри земляной печки достигает 170°C. Вообще-то по правилам надо запекать в бересте, но этот материал не соответствует норвежским санитарным нормам, а потому приходится использовать неаутентичный заменитель. Пока идет процесс приготовления, гости могут взять доисторические музыкальные инструменты — бубны с колотушками — и походить вокруг костра, стуча и подпевая.
