В Бангкок я летела избавляться от бессонницы. Под идеальным кругляшом его луны бессонницы не бывает, уверила я себя очередной нервной киевской ночью. По мере моего приближения к Бангкоку на мою поездку, как кольца на палку в детской игре, навешивались новые идеи — погладить лемура, зацепить карту «пляжа» на Кхаосан, съесть три ананаса подряд, и чтобы оскомины не случилось, купить прозрачные тапки и заблудиться в ночном городе. Еще в самолете было принято решение тщательно исследовать Бангкок, так как амплуа вечного перевалочного пункта этому кишащему азиатскому мегаполису определенно не подходит.
Вечер. «Мадам, куда вы едете?» — водитель розового такси улыбался от мочек ушей и до кончика носа. Еще офигевшая от тридцатиградусной жары в средине января, я быстро подлетаю к спасательному кондиционированному салону. На улице шуровали тележки с фруктами и маленькими шашлычками, галдели школьники на остановке, на скрипочке пилила маленькая камбоджийка, гудели клаксоны тук-туков и непрекращающегося каравана автомобилей, вверху шуршал монорельс и на фоне этой какофонии в абсолюте умиротворенности на клочке асфальта возлежала кучерявая собака... Раскрыв рот и вдыхая эти глубокие и пока чужие мне ритмы, я на минуту зависла на дверце розового «таксо». «Ю финк ту мач, мадам», — улыбка водителя ни на миллиметр не похудела. Закрыв за собой дверцу авто, я погрузилась в приятную прохладу с затемненными стеклами, в салоне разливался Floyd с его светящимся crazy diamond. С ума сойти! Неужели я в Азии? «Мы едем в гостиницу.»
За флойд я могла простить этому водителю все — и не включенный счетчик, и не очень внятный английский, и не совсем уместное подпевание. За окном проплывал город, мы висели в пробках, перебирались с одной эстакады на другую, возвращались под хайвеями назад, пересекали какие-то рельсы, проскакивали по мельтешащим артериям чайна-тауна, обгоняли автобусы, грузовики, скутеры, велосипеды... Я не успевала крутить головой, впитывая каких-то смешных строителей, натянувших поверх вьетнамских панам красные строительные каски. Вот рядом проплыл огромаднейший биг-борд, неожиданно рекламирующий зимнюю резину для джипов (Вот это кто-то вложил денежку в рекламную компанию. Хи.) Рыча всеми фибрами своего двигателя, мимо нас пропрыгал пикап, забитый улыбающимся народом. Свисающий на подножке открытого кузова мужик вовсю подставлял свое лицо двум вентиляторам — и целого ветра мало.
Я балдела от этого города. Это было именно то, сюррное и неутилитарное, что и требовалось для моих забродивших на работе мозгов. Наш один на двоих флойд проиграл свой wish you were here уже два раза, а мы с водителем все кружились по городу, перепрыгивая с одного этажа на другой. Когда альбом пошел на третий круг, водитель наконец-то притормозил у гостиницы. «С вас 130 бат, мадам.» — 4 доллара за 90 минут флойда... ммм, может, остаться тут жить?
Ночь. Тропическая ночь упала мне на голову, как мягкий котенок На ходу натягивая белую майку, я торопилась на Кхаосан, где гарлендовский Ричард подцепил карту к земному раю. Карта мне сегодня не нужна. А вот стихийное общение не помешает.
Кхаосан — страна пеших туристов. Почти все здания на ней переоборудованы в гостинички за 250-500 бат. Повсюду стоят телефонные будки с кондиционерами, откуда можно позвонить в любую точку мира. С удобствами. В барах крутят по видео блокбастер со Сталлоне. Сильвестр с недавних пор квартирует в Тае. Со своей молодою женой. (Или это его последний Рембо живет в Бангкоке?) Тем не менее, тайцы очень любят Сталлоне.
На Кхаосане можно купить все что угодно. И встретить кого угодно. Улица служит своего рода декомпрессионной камерой для тех, кто только что приехал в Таиланд или собирается покинуть эту страну, лежащую как раз на полпути между Востоком и Западом. Я собиралась провести в этой камере свой первый день, чтобы попривыкнуть и не дать крови закипеть.
«Что пить будете?» — красивый европеец, поверхностный клон Джонни Депа, почему-то принимал у меня заказ. «Май тай.» На крыше гост-хауза примостился бар с миниатюрными столиками и импровизируемой сценой. На сцене волали тайские лабухи: девчонка с внешностью Земфиры и голосом Аланис Морисетт, и парнишка с внешностью парнишки и голосом «из ванной». В баре висели все: и бекпекеры, и гламурные бангкокцы. и заезжие азиаты, и случайные европейцы. Одинаково отчаянно подпевали You're beautiful и срывали крышки с запотевших бутылочек пива Singha. У девочки с лицом Земфиры периодически рвались струны на гитаре, и это время самоотверженно забивал парнишка с голосом из ванной. Он почему-то решил, что ему неплохо «подчиниться» Кобейн, и пел Rane me голосом Муслима Магомаева. Удивительно, но это не раздражало.
Не успели ребята слезть с импровизируемой сцены, как на них тут же навалились европейцы. «Хелло! Я Мерикс фром Голланд. Я хочу быть вашим продюсером в Европе! Ближайшие четыре месяца вы сможете найти меня в Бангкоке. Вот, я записала вам мой тайский адрес! Обязательно! Слышите, обязательно найдите меня!» Мерикс своим возбуждением пыталась пробиться сквозь улыбчивое спокойствие тайской Земфиры. Последняя поблагодарила за участие, всунула бумажку с адресом в гитарный чехол и обещалась позвонить. Через минуту к девчонке подпрыгнул резвый парень: «Хай! Я Джимми из Америки. У вас есть свой вебсайт?» ...Наверное, именно так выглядит современная экспансия на азиатские земли.
Кровь потихоньку начинала закипать, пришлось унять ее на ночных проспектах города. От Монумента Демократии по иллюминированному Ratchadamnoen Hang. Отбиваясь от не таких уже и полуночных тук-тукеров и вдыхая кондиционированный воздух, извергающийся из на минутку открывающихся дверей маркетов. Раз ананас, два ананас, три ананас! Оскомина не случилась. Над городом все так же висел огромный диск луны. Спать не хотелось. Но и ночь не казалась нервной и глупой, а была хмельной и романтичной.
Утро. Я живу тут три дня, но по-прежнему не привыкла к январской жаре. Итак, что мне удалось? Подводим итоги. За это время я купила прозрачные тапки, посидела на асфальте, пока увлеченный мужчина раскладывал для меня карты таро, научилась переходить через вечный поток автомобилей и влезла в долги. Позволила Сереге заплатить за мою лампаду 10 долларов и теперь всячески пытаюсь выпутаться из этой «ямы». Я три дня катала Серегу на такси, покупала ему фрукты и соки. Но мой долг по-прежнему не иссякал. Серега принял эту игру и, хохоча, упивался моими рефлексиями.
«Ну, что, куда сегодня повезешь?» — в Бангкоке он первый раз, к тому же карта города хранится в моей сумке. «Сегодня поедем в Гранд Палас. Пойдем по туристической тропе.»
В храме Wat Phra Kaeo, который был заложен сразу же после основания Бангкока в 1782-м, хранится основная реликвия таиландской монархии — небольшая по размерам фигурка Изумрудного Будды, который был, по преданию, найден на севере страны в XV веке. Сам храм огромен и состоит из нескольких зданий, в которых сегодня находится музей — служб здесь не проводится по причине огромного количества народа. Лишь несколько раз в год король в торжественной обстановке одевает на 60-сантиметровую статую Будды золотую мантию и корону.
Каждый уважающий себя турист обязательно заходит в Гранд Палас. Даже если его пребывание в Бангкоке исчисляется часами. Поэтому здесь придется потолкаться. Увы, в Храм мы опоздали. Милый охранник нарисовал на моей карте 250 бат (стоимость входного билета) и пригласил нас на аудиенцию к Изумрудному Будде завтра утром. После обеда, пожал плечами охранник, туристов в Палас не пускают. Зато, если вы пройдете прямо-прямо-прямо, то попадете в настоящий буддийский монастырь. Люблю людей, которые угадывают мои желания. Или это не люди, а ангелы редактируют мою судьбу?
День. Раз, два, три! Колокола отбивали мою внутреннюю мантру. ОМ МА НИ ПАД ME ХУМ. Молодые монахи пили Pepsi и задумчиво спорили с каким-то фарангом. Скорее всего, о вечном. Фаранг потянулся за сигаретой и спустя мгновение выпустил из сложенных трубочкой губ протяжный гудок Marlboro medium. Монахи присоединились. ОМ МА НИ ПАД ME ХУМ. Это снова моя внутренняя мантра. Тут, на холме, среди орхидей и колоколов, у Будды и в кругу монахов с открытыми лицами, повиснув над Бангкоком и буддийским кладбищем... тут мне нравилась эта религия. Да и она, судя по всему, готова была меня принять. ОМ МА НИ ПАД ME ХУМ.
День прошел сверху. С одного холма мы перебрались на другой. Golden Mount. Вот отсюда действительно стоит посмотреть сверху вниз на столицу Таиланда. По настоянию одного из монархов правящей династии эту гору жители Бангкока насыпали в XIX веке, и на ее вершине сегодня располагается храм Ват Сакет со смотровой площадкой, окруженной желтыми королевскими знаменами Таиланда. На гору ведет довольно пустынная дорожка между храмами и буддийскими кладбищами, да и на самой площадке туристов относительно немного. На Бангкок лучше всего смотреть с утра, когда смог и жара еще не висят над городом. Но после обеда, когда солнце уже не воспринимается нависающим над головой палящим нимбом, здесь тоже неплохо.
Вечер. «Куда едем, мадам?» — «Хочу увидеть лемура. И купить орхидею. Я слышала, что здесь есть рынок выходного дня, где все это можно устроить.» «Чатучак? Вы уверены, что хотите именно туда? Это огромнейший рынок! Там нет кондиционеров, зато куча народа. Давайте я отвезу вас в другое место, под стать вам, мадам?» — «Неа, я решила исследовать город.» «Окей, мадам. Только рынок открывается с 15.30, у нас еще есть время, я покажу вам город.» На всякий случай я вытащила кошелек и пальцами пробежалась по купюрам. «Все нормально, мадам. Вам повезло, у меня сегодня праздник — день рождения дочери. Я покатаю вас за полцены. 50 бат вас устроит?» Чуть больше доллара за полтора часа катания? Люблю этот город.
Чатучак производил впечатление огромного аэродрома. Здесь продавалось все: от черно-белого портрета Хошимина до желтого дивана. От маек с Бобом Марли до садов роз и орхидей, аккуратно рассаженных по плетеным кашпо. Шататься по этому рынку — одно удовольствие. Когда устаешь от пестрого набора мелких товаров, развешанных по вешалкам и полочкам, изучаешь колоритных продавцов. Мужчина с татуированными руками переворачивал диски и подбрасывал вверх отыгравший свое винил. Вокруг него толпились ребятки в майках с принтованными европейскими рок-классиками. Интересно, это дискотека? Ребята подергались и, заметив мое обалдевшее лицо, повернулись ко мне. «Я ищу животных», — членораздельно произнесла я и на всякий случай подергала руками, аки мартышка. Девочка сложила ладошки лодочкой перед собой и махнула через весь рынок. Видимо, мне нужно найти Будду.
Теперь искать было проще: стоило только сложить ладошки лодочкой, и в ответ мне показывали нужное направление. Эта игра начинала мне нравиться. По-моему, в своей киевской жизни я читала, что здесь небезопасно. По крайней мере, для кошелька. Ничего подобного. Кокеры, пауки, змеи, орхидеи, бойцовские петухи, попугаи, обезьянки выглянули неожиданно. Кажется, я даже вздрогнула. Тискать и фотографировать животных не разрешалось. Но именно тискать и фотографировать их и хотелось больше всего. ОМ МА НИ ПАД ME ХУМ. Возьми себя в руки. Продавцы улыбались и на мое непроизвольное желание потрепать щенка по мордочке, реагировали тактично: «Ноу. Ноу.» Окей. Все равно ничего я у вас не куплю. Увы.
Ночь. Итоги. Лемура погладила, орхидею и прозрачные тапки купила. Телефон таксиста-гида записала (для следующего вояжа). Город исследовала. Теперь можно и отдохнуть.
Наша машина мчалась к океану, в место, облюбованное самим королем. Серега читал путеводитель, вздыхая после каждого предложения. «Ты только послушай, наш Хуа Хин — старейший курорт Таиланда. Раньше это был маленький рыбацкий порт, получивший королевские отличия в 1920 году, когда король Рама VII выбрал это место для летнего дворца. Он назвал его Клай Кангвон, имея в виду «Далеко от Беспокойств» — показатель атмосферы отдыха в Хуа Хин. Популярность таким образом состоялась, и Хуа Хин сделался курортом для элиты бангкокского общества, статусом его стали соревнования по 18-луночному курсу гольфа. Сегодня нынешняя королевская фамилия продолжает проводить часть года в Хуа Хине, в то же самое время курорт получил широкую популярность среди иностранных посетителей... Ты только представь, в какой рай мы попадем!»
Конечно, представляю. Я уперлась виском в холодное стекло дверцы нашего автомобиля. Я смотрела в звездное небо и переваривала Бангкок. Над городом висела луна. В моей голове крутилась музыка с последней ночи в Saxophone Club. На руке прохладной змейкой повис лотос. Нос до сих пор щекотал запах вкусного супа, сваренного на кокосовом молоке. А на ресницы нежно опустились ангелы, невидимые жители этого города. Серега методично зачитывал достопримечательности Хуа Хин. Но они относились к следующей истории. А мои ангелы сделали свое дело — после нон-стопа в Бангкоке я перестала мучиться от бессонницы.
