До чего все-таки в Рас Мохаммеде красиво! Над водой - и то красиво, а под водой просто неописуемо. Единственное, что портит эту красоту, - вездесущие туристы. На берегу они толпятся вокруг вас, нависают сверху, подсовываются снизу, всеми доступными им способами портят ракурс и залазят в кадр. Кроме того, если вы имели неосторожность приехать сюда в составе туристической группы, против вас еще и сопровождающий. Он постоянно будет подгонять вас, вытаскивать из воды, требовать соблюдения графика, одним словом, хватать и не пущать. В лице попутчиков вы тоже вряд ли обретете друзей. Если вы приехали сюда купаться, изучать местность и фотографировать те немногочисленные уголки, куда не засунул нос турист, то они приехали поставить галочку, что «мореприятие» выполнено. Не меро-, а именно мореприятие. Они зашли на две минуты в море или, таки да, окунулись с головой, они увидели одного попугая или хирурга сквозь запотевшее после вчерашнего стекло маски, они сфотографировались на фоне другого туриста и все... они спешат обратно в гостиницу. Им пора кушать, делать променад и надевать вечернее платье. Поэтому они для вас «человек человеку волк», даже соотечественники. Если гид объявил, что все должны быть в автобусе в четыре, а вы придете без пяти четыре, вы для них уже пятнадцать минут как враг всего прогрессивного человечества. Им уже давно жарко, они устали, а вы все где-то бродите, черт бы вас побрал...
Такое мероприятие не по мне. Мне жутко хотелось попасть сюда в такое время, чтобы с туристами или не пересекаться вовсе, или чтоб их было не более десяти человек, и чтобы они были родственными мне по духу. Когда и как? Летом, когда в Египте плюс сорок? Зимой, когда холодно? Ночью, когда мало что видно?
Мы навели справки и оказалось, что автобусы с туристами начинают появляться в заповеднике с девяти часов утра. Вот он, тот чудный промежуток между рассветом и девятью часами, когда Рас Мохаммед настоящий! Но увы, на рассвете могут не пустить - пока касса не откроется, вы не купите билет, а пока не купите билет, вас не пропустят внутрь полицейские. Решено было попытаться прорвать этот замкнутый круг и приехать к воротам заповедника часов в семь. В крайнем случае, подождем до девяти, но будем там первыми, и пока стадо туристов будет кидать камушки в озеро Желаний, мы успеем хотя бы пообщаться с непутаными рыбами. Вопрос транспорта решился довольно быстро. На променад-аллее в Наяма Бэй есть несколько заведений, дающих напрокат автомобили. Маленькое несчастьице вроде того «Гедзя», что нам достался (имеется в виду Hyundai Getz), можно сторговать за вполне умеренную сумму - 35 у.е в день. Ни в коем случае не говорите тому, у кого берете машину, что вы поедете в Набк или Рас Мохаммед, иначе он потом будет ползать под днищем и ответственность за все найденные вмятины возложит на вас.
Убедите его в том, что вы самый обыкновенный турист и будете на арендованной машине ездить в Наяма Бэй, на вечернее шоу «1000 и 1 ночь», в старый город за кальяном или в магазин дьюти-фри за водкой. Тогда он спокойно примет у вас машину и не будет даже заглядывать под днище. А сами отправляйтесь с утра пораньше в сторону Рас Мохаммеда (паспорт по-прежнему обязателен), но морально приготовьтесь к действительно плохой дороге, так что если опыта внедорожного вождения у вас нет, ваша машинка может застрять где-нибудь на скалах или бензобак проткнете.
С утра возле каменного слова «Аллах» было непривычно пустынно. Не подтянулись еще туристы, не долетели еще дикие гуси... Только двое полицейских скучали на стульях возле будки. Они были очень рады такому развлечению, как туристы-одиночки на машине.
- Руски? - улыбнулся старший из них, усатый крепыш. - Каса нет, в девьять...
Как угадал, не знаю. Или на лице написано, или больше никому в голову не придет приехать сюда ни свет ни заря.
- Драстуй, таварись карашё! - оживился и второй полицейский. - Давай-давай!
Что «давай-давай», я не понял. То ли давай проезжай, то ли давай отседова... Потом догадался, что этот термин звучит от русских по адресу обслуживающего что угодно персонала так часто, что его запоминают все, а других русских слов парень просто не знал.
- А может, как-нибудь можно сейчас, - заискивающе спросил я. - Я вам заплачу за въезд... бакшиш...
- Эээ, нет бакшиш, - покачал головой старший. - Бакшиш - базар, здесь каса нет, ехать не можьна...
Рожа у меня после этих слов стала настолько разочарована, что полицейские переглянулись и смилостивились.
- Окей, - сказал усатый. - Давай, номер пишу, обратно ехай, каса плати!
Я с радостью согласился, подъехал номером к ним так, чтобы им щуриться не пришлось, и все-таки сунул им небольшой бакшиш. Когда не в нарушение правил, а просто в благодарность, ни один египтянин от бакшиша не откажется, и купюра плавно перекочевала в карман с надписью «Туристическая полиция».
Ура! Мы в Рас Мохаммеде, а вокруг - ни души. Только далеко впереди плетется на пост парочка полицейских.
- Такси? - окликнул я их, когда мы поравнялись. Полицейские были явно не готовы к такому вопросу в семь часов утра, они впали в полуминутный ступор, потом один из них осторожно спросил:
- Руски?
Ну, здесь угадать было несложно. Кому еще придет в голову добровольно подвозить египетских полицейских.
- Руски, руски... Хороший такси, давай залезай!
- Руски нихт понимат, - смущенно развел руками один из полицейских.
- А это вовсе не обязательно, - заверил его я. - Садись, подвезу.
Полицейские поняли и робко полезли в машину. Им оставалось протопать не так много, километра полтора. Но жара уже стояла изрядная, и дух от полицейских шел такой, как будто они направляются не на дежурство, а с дежурства. Это никого не смутило, мы просто открыли окна, ведь кондиционера в «Гедзе» все равно не было. Пока ехали, в голове полицейских созрело подозрение, что мы в такую рань прибыли сюда, чтобы поживиться кораллами.
- Кораль... Нихт тач, баджялюста! - предупредил полицейский. - Кораль, таможьня - капут!
- Окей, щукран, - согласился я. - Кораль нихт тач, онли фотоаппарат, клац-клац. Пока еще морнинг, хорошё, нихт туристен...
- Я-я, - кивнул араб. - Отшинь карашё, супер! Фотоаппарат клац-клац можьна...
Высадив блюстителей, мы направились к мангровой роще. В оранжевых лучах утреннего солнца темно-зеленая роща и окружающие ее голубые мелководные заливчики с бродящими по ним белыми колпицами выглядели совсем иррационально. Помедитировав немного в этом райском уголке, который через два часа превратится в адский базар, я подумал о том, что тут могут есть птицы? Рыбы здесь, как известно, нет. И тут мы заметили шевеление или, точнее говоря, копошение на низком песчаном пляжике, обнажившемся на время отлива прямо под корням мангровых деревьев. Однако стоило мне подняться, как всякое движение пропало и лишь изредка ветерок переворачивал лежащий мангровый листик. Поверхность песка на этом пляжике больше всего напоминала блин - она вся была в каких-то дырочках. Я подошел поближе и затаился. Через минуту из дырочек начали осторожно высовываться громадные клешни. Размером они были в аккурат с ту дырочку, из которой высовывались, а по пропорциям подходили примерно речному раку или здоровенному черноморскому крабу. Не успел я как следует удивиться таким обитателям норок, как из них по миллиметру начали выдвигаться и обладатели клешней - миниатюрные крабики, окрашенные в цвета всего солнечного спектра, причем вторая клешня у них была совсем крохотной. По размеру боевая клешня и тело краба-сигнальщика абсолютно одинаковы. Этот здоровенный бело-красный агрегат, которым он кушает, угрожает, дерется и кусается, для сигнальщика хоть и тяжел, но крайне важен. Краб, потерявший в стычке клешню, практически обречен. Именно эти крабики и сновали на отмели. Если сидеть неподвижно, то скоро весь пляжик покроется копошащимся ковром из синих, желтых, белых, зеленых и красных точек, которые пятятся, бодаются, отбирают что-то друг у друга, заигрывают с дамами и тащат в свои норки всякие крабьи трофеи. Но стоит шевельнуться - и крабики в панике бросают все свои дела и стремглав бросаются к норке. Последней в норку затаскивается клешня, чтобы выходить потом неуязвимым тылом наружу, а выставить вперед это грозное приспособление.
Оставив крабиков в покое (ну могут они хоть пару часов побыть наедине с собой), мы переехали к озеру Желаний. В этот утренний час озеро еще было спокойным и прозрачным, не взбаламученным тысячами опрометью бросающихся в него тел. На дне темнели целые терриконы брошенных возжаждавшими туристами камней, а еще дальше, там, куда туристов не водят, недалеко от берега виднелись залежи целебной грязи, которая очень сходна по составу с легендарной грязью Мертвого моря. Мы спокойно искупались в озере, и это запомнилось гораздо ярче, чем неразбериха в толпе. Кстати, в озере попадалась рыба. Два саргана, забравшиеся сюда во время прилива, неспешно двигались в сторону открытого моря, то есть в правильную сторону, ибо есть им тут было совершенно нечего. И тут на горизонте показался первый автобус с туристами. Мы срочно вылезли из озера и направились к небольшому пляжику, так называемому Мангруви-Бич, куда обычно туристов не возят. Это, а также ранний час позволяли надеяться на некоторые фототрофеи.
Интересные моменты из жизни морского дна удалось увидеть практически сразу, на песчаном мелководье, не доходя до кораллов. В одной норке мирно ютились маленький бычок-подкаменщик и полупрозрачная креветка. Слепая креветка выкапывает нору в белом коралловом песке, но бычок не вторженец, а очень желанный для креветки сожитель. Подкаменщик постоянно стоит на стреме и, стоит в округе появиться опасности, сигнализирует креветке, которая тоже поспешно прячется. Когда опасность минует, из норки первым делом появляется встревоженный бычок, который, убедившись в том, что ничто им не угрожает, позволяет выйти и креветке. В расщелинах между кораллами снуют разноцветные маленькие рыбки - молодь большинства рифовых рыб, торчат ощетинившиеся иглами морские ежи, извивает свои щупальца маленький виноватый осьминог...
Вдруг впереди между глыбами заструилась огромная темная лента. Мурена! Самый отвратительный, отталкивающий и вселяющий ужас рифовый обитатель. Мало кто не содрогнется от страха при виде этой чудовищной пасти, на которой написано «Ты -труп!» А на самом деле мурена вовсе не опасна. Кроме жуткой внешности, которая будет вас потом преследовать в ночных кошмарах, ничего дурного в ней нет. Это обычная рыба, достаточно скромная и миролюбивая. При этом мурена очень любопытна и, когда чувствует себя в безопасности, спрятавшись в какую-то узкую пещерку, обязательно высунется посмотреть, кто это к ней приплыл. А неопытные ныряльщики порой теряют дар речи, когда на них вылазит громадное тело толщиной с человеческое туловище, которому не видно конца-края и которое увенчано самой безобразной головой на свете. Мурена грозно глядит на вас и разевает свою кошмарную пасть... Сейчас бросится! Да ничуть не бывало. В жизни не бросится, а когда у нее открыта пасть, то опасности вообще нет ни малейшей. Если же мурена насторожилась и закрыла рот, сделавшись сразу вдвое менее устрашающей, тогда ее... лучше не трогать. Может укусить! Честно признаться, еще не видел трезвого человека, который бы набрался смелости и начал трогать это чудовище...
Наконец фотосессия окончена, мы оставляем мурену в покое, и она скрывается за очередной коралловой глыбой. Тут мы подвергаемся нападению совершенно другого рода. Нас атакуют полосатые абудефдуфы, пестрые талассомы и удивленного вида рыбы-хирурги. Первые две рыбы просто назойливы. Ни один абудефдуф не успокоится, пока с чувством выполненного долга не влезет между вашей маской и видоискателем. Ни одна талассома не будет спать спокойно, пока не попытается отъесть какую-нибудь вашу бородавку или родинку или, на худой конец, соберет с вашего тела пузырьки воздуха. И ни один хирург не уймется, пока не прогонит вас со своей территории. Хирурги предпринимают возмущенные демарши и выпады, заканчивающиеся в полуметре от вашего лица, топорщатся и ведут себя вызывающе. Эту спесь с хирурга легко сбить - погонитесь за ним сами, и вы увидите, с каким позором он будет улепетывать и скроется в трещине между кораллами. Нанести какой-нибудь вред человеку хирург не в состоянии - нечем.
Другое дело - громадный спинорог, толстые губы и расписная морда которого больше всего напоминают какую-нибудь африканскую маску Буду. Вон он, стоит под кустиком фиолетового коралла, шевелит своими негритянскими губами и таращит на вас бессмысленные желтые глаза. Это одна из опасных для человека рыб Красного моря. Осенью он безвреден, но весной, во время нереста, охраняет свою кладку с невиданным рвением и отгоняет всех, кто к ней приближается. Ни яда, ни серьезных зубов или колючек у рыбины нет. Она попросту разгоняется и со всей силы врезается неосторожному ныряльщику в бок. А если учесть, что в спинороге добрых десять килограммов веса и развивает он огромную скорость, пара-тройка сломанных ребер человеку гарантирована... Но вот мы выбираемся с мелководья и начинаем обследовать кромку рифа, обрывающуюся в голубую бездну. Здесь прямо-таки кипит жизнь. Вот стайка ярко-красных кардиналов безуспешно пытается выжить из своих владений бесцеремонного синего попугая, который деловито откусывает самые сочные куски кораллов и не обращает на них внимания. Вот под небольшим навесом шевелит своими длиннющими плавниками полосатая крылатка, рыба-зебра, укол игл которой довольно опасен для человека. Вон улепетывает, изо всех сил махая ластами, большая зеленая черепаха. Вовремя, старушка... так мы и не успели тебя снять... Вон, в отдалении, висит в толще воды стая серебристых барракуд, намечающих следующую жертву и строящих коварные планы...
Вдруг что-то закрывает нам солнце. Затмение? Яхта? Нет, гигантский скат-манта. Идут секунды, похоже, даже минуты, а манта и не думает заканчиваться, все проплывает и проплывает над тобой. Этот гигант достигает семи метров в длину и, как все гиганты, совершенно безвреден. Под стать манте со дна поднимается еще один гигант - огромный наполеон, который как-то осуждающе глядит на вас исподлобья. Эти рыбы размером чуть ли не с корову тоже не представляют опасности, даже наоборот - любят играть с дайверами и ныряльщиками, подплывают к ним и нежно трутся боками. Наполеон самым бессовестным образом нарушает природоохранные законы Египта - откусывает такой кусище коралла, который бы не поместился и в чемодане, и опускается с ним в зубах вниз, продолжая настороженно наблюдать за нами. Звук от этого акта вандализма - смачный «хррруп!» - разносится метров на пятьсот, не меньше... Мы выбираемся из моря только тогда, когда уставший аккумулятор фотоаппарата выдает на экран горестное сообщение «Все, ребята, больше не могу. Я сел». Наверху мы с досадой понимаем, что наше время кончилось. Пришло время обычных туристов, которые уже спешат, обгоняя друг друга, к волшебному рифу, чтобы превратить его в кипящий хаос масок, трубок, ласт и пятых точек в разноцветных купальниках. Тяжело вздыхает наполеон, отплывает подальше манта, прячется за неприступными коралловыми монолитами черепаха. И лишь синий попугай все откусывает и откусывает кораллы, полосатый хирург крутится на мелководье, а большой пятнистый групер скользит над самым дном...
Пришло время двигаться в обратный путь, ведь то, ради чего мы приехали сюда, уходит... Не безвозвратно уходит, всего лишь до следующего утра. Но на следующее утро мы уже будем в другом заповедном месте, ведь наша машина еще не сломалась, фотоаппарат мы зарядим, а боевой дух в нас не угаснет никогда...
На обратном пути мы сигналим бравым полицейским, которые дремлют под соломенным навесом.
- А, такси! - открывает глаза один из них и приветливо машет рукой.
- Давай-давай! - кричит другой. - Драстуй, таварись карашёёё...
- Не здравствуй, а прощай, дружище, - ору я ему. - Русский - Египет - братья форэва!
И нам вслед сияют белизной две широкие улыбки на смуглых молодых лицах.
