Стамбул — город, стремительно разрастающийся. Бывшая столица двух империй — Византийской и Османской — не сдает своих рубежей, напротив, расширяет их. Каждый пятый турецкий подданный сегодня проживает в Стамбуле, ежегодно в нем появляется десяток-другой новых улиц, застроенных наскоро скроенными и заранее обветшалыми домами. Кажется, в них не живут, а только спят. И в противовес нечистоте улиц, неухоженности зданий — белоснежные простыни в отелях, аккуратно одетые жители даже самых бедных кварталов (униформа стамбульских мужчин — белый верх, черный низ, узконосые ботинки). Город-муравейник, город-неряха, город запутанных маршрутов подкупает иноземца своим восточным гостеприимством.
Ив XI веке путешественники отмечали неприглядность домов и тесноту застройки в тогда еще не завоеванном Мехмедом II Фатихом Константинополе — христианском Стамбуле. Из-за дороговизны земли дома делали вытянутыми вверх, несмотря на частые землетрясения. Улицы «великого Царьграда» были грязны, толпа нервна (юродивых били без всякой жалости), бани переполнены. Но церкви, дворцы и ипподром в столице Византийской империи были красивы и величественны.
Типичная картина средневековой христианской жизни теперь выглядывает из другой, поглотившей ее культуры, проступает в новом времени запахами, слипшимися в беспорядке домами, куполами церквей-мечетей.
Мекка челноков
Золото, золотой, золоченый — ключевые слова в описании сказочного Востока. И бывшая турецкая столица действительно ослепляет своим золотым Гранд-базаром, светящимся гирляндами ярких ламп.
Около Большого базара туристу раз десять предложат мужские носки с надписью «Хуго Босс». «Босс, Босс, Хуго Босс», — бубнит неугомонный турок и машет носками, на которых белым по черному заветное клеймо. Навязчивость, которая сродни лени, хорошо знакома приезжему из России, и он, доедая свой денер (турецкая шаурма), ласково и не вслух посылает продавца куда подальше.
Место паломничества российских челноков — Лалели, район фабрик и оптовых магазинов. Славится он и дешевыми отелями с шикарными названиями типа «Принцесса Диана», «Монако», «Золотой Лондон». Поздним вечером уличные торговцы кебабами разворачивают здесь свои кухни-тележки. А еще в Лалели торгуют недорогой вкусной клубникой и жареной макрелью. Вообще, запах рыбы — исторический запах стамбульских торговых мест.
Стоп, «тык-так»
В Коране сказано: судьбы людей и события в руках Аллаха, предопределение нельзя обмануть. И в ожидании райского блаженства жители Стамбула торгуют, катят тележки, груженные овощами, иногда подбадривая себя воинственными междометиями. Но чаще никуда не спешат. Пыльные улицы бывшей турецкой столицы выражают исключительную покорность судьбе. Битый час у дверей гостиницы дворник Исмаил выжимает из старого аккордеона душещипательную мелодию. Разве не фатализм движет Исмаилом? Он, конечно, как не распознать!
Буквально отовсюду видны минареты, обступившие заимствованные у христиан святыни. Увиденное смыкается с прочитанным. Высокие башни мечетей цвета серой глины напоминают майское «Путешествие в Стамбул» Иосифа Бродского, «Босфорское время» Петра Вайля, «Путешествие из Петербурга в Стамбул» Томаса Венцловы. Шуршат неточные цитаты.
Пыль летит в лицо, пока ты смотришь, как пустеет дурак (это по-турецки автобусная остановка), и до Старого города не едешь (переполненные автобусы стоят в километровых гудящих пробках) — идешь. Накрапывает дождь. Мост ведет к древнему акведуку. У акведука бродит продавец «швейцарских» часов. Зажав свой блестящий товар в левой руке, правой он делает тебе ободряющие знаки, приговаривая: «Свис, окей, тык-так». Тут же пожилая баян (то есть женщина) продает яблоки. Время остановилось. Стоп, «тык-так».
Надо уважать Ататюрка
Путешественник заходит в сувенирную лавку, чтобы купить феску. Головной убор в виде красного усеченного конуса с кистью, голубой или черной, попал в Османскую империю из марокканского города Фес. На одном из арабских диалектов «фес» — мотыга. Золотой мотыгой, если верить легенде, султан Мулай Идрис, сын Фатимы, дочери пророка Магомета, очертил в 789 году границы будущего города умелых красильщиков — монополиста в производстве фесок.
Шапке-«мотыге» повезло в XIX веке и не повезло в XX. Начиная с 1827 года феска (прощай, тюрбан!) стала неотъемлемой частью турецкого костюма, как военного, так и штатского. А в 1924-м Мустафа Кемаль Ататюрк, одевший Турцию в европейское платье, специальным указом запретил своим «детям» носить на голове османский пережиток. Сегодня голову стамбульского турка украшает светская кепка, хотя ее козырек и мешает молитвенной позе.
Говорят, штраф за ношение фески не отменен до сих пор. Однако в ее свержении решающую роль, скорее всего, сыграли мода и чувство глубокого уважения, которое граждане Турции испытывают к Мустафе Кемалю. Общий тираж изображений «отца турок» на фаянсе, бумаге, в камне и бронзе вряд ли кто-нибудь возьмется подсчитать. Среди кривобоких латунных кофеварок, рахат-лукума и прочей сувенирной ерунды в сотый раз туристу является Мустафа Кемаль Ататюрк — строго смотрит в будущее с большого блюда, отовсюду наблюдает за продолжением культа своей личности.
Зуб пророка
Старый город — исторический Стамбул — расположен на европейском берегу Босфорского пролива. На азиатском растет новый Стамбул. Район Старого города, до 1453 года территория Второго Рима, сегодня называется Султанахмет.
Туристы направляются в Старый город, чтобы побывать в Топкапы — бывшей резиденции османских султанов, построенной еще Мехмедом Завоевателем. В коллекции дворца-музея представлены богатые одежды, кинжалы и прочие предметы султанского быта. Здесь хранятся знаменитый алмаз ложечника, зуб пророка, волосы пророка и бронзовый слепок его внушительной стопы.
Рядом с дворцом (в Старом городе все компактно) находятся Айя-София, остатки ипподрома и Голубая мечеть. Строительство последней завершили в 1609 году во времена правления султана Ахмеда. Голубой ее называют потому, что внутри она украшена голубыми плитками. У этой мечети шесть минаретов (столько же башен было у Большой мечети в Мекке) и 260 окон. В михрабе (святилище) здесь хранится осколок небесного камня Кааба.
Место столичного византийского ипподрома ныне занимает площадь Ахмеде. Слабо шумят неказистые фонтаны, на лавочках вместе с голубями и своевольными чайками отдыхают пожилые европейцы. Снуют водоноши в ярких одеждах. Из остатков ипподрома торчат три потемневших обелиска — три трофейных «зуба», сильно прихваченные кариесом древности. Один, из розового гранита, — египетский, времен фараона Тутмосиса. Смотрит путешественник на потемневший обелиск и недоумевает: «Зачем в далеком 390 году император Феодосии тащил его из Египта, оторвав от фараоновой усыпальницы?»
А символом ее золотого века стал собор Святой Софии.
Жители Константинополя, спасаясь в мае 1453 года от янычар, ждали в стенах Софии явления ангела-хранителя с огненным мечом. Но выломав соборные двери, воины Мехмеда Завоевателя не оставили шанса на спасение. В Константинополе началась другая империя — Османская. Город получил новое имя — Истанбол (от искаженного греческого «ис тин болин» — к городу, в город), или Стамбул. Святая София, сохранив за собой право быть куполом номер один, стала мечетью Айя-София. Она успешно справлялась с этой ролью, пока Мустафа Кемаль Ататюрк не предложил сделать ее музеем.
У входа в храм-музей вьется очередь. Внутри мнется толпа туристов: задрав головы, рассматривают мозаики, дивятся высоте купола, под которым возносили хвалы сначала Христу, потом Аллаху.
Собор Святой Софии — символ империи, ее власти. Но от былого величия Второго Рима ничего не сохранилось, кроме потеющих стен, неясного свечения золотого мозаичного фона и крика «ника!» («побеждай!»), которым во время скачек болельщики подбадривали возничих.
Рыба, птица, человек
Вечером Стамбул загорается неоновым светом, небо над городом словно сгущается. Упираются в вязкую черноту минареты Голубой мечети. Вокруг гигантского купола, золотого от прожекторов, кружат чайки, сверкают крыльями в лучах света и кричат. Кажется, в куполе, как в садке, много рыбы, и птицы ее ловят. Удивленный метафорой, путешественник замирает на обезлюдевшей улице...
С наступлением сумерек город пустеет, молодежь собирается в клубах, туристы отправляются в район площади Таксим — гулять по пешеходной улице, кататься на старом гремяще-звенящем трамвае. Здесь лавочки работают допоздна, а бары закрываются, когда уходит последний посетитель. И Стамбул до утра замирает.
